А одобрит ли это моя мама?

      Когда Франклин Делано Рузвельт был первый раз избран президентом Соединенных Штатов, он незамедлительно сообщил об этом по телефону своей матушке. Выслушав его, она сказала:"А вот теперь, сынок, веди себя хорошо."    

     Сейчас, когда разрыв между поколениями огромен (не в последнюю очередь в этом "повинны" компьютеры и интернет)и временами превращается в пропасть непонимания, очень часто слышишь, в том числе и от профессиональных психологов, что к родителям нужно, разумеется, относится с уважением, терпением и заботой, но ориентироваться на свои интересы. У каждого поколения своя жизнь, и понимания здесь вряд ли возможно. В принципе и не нужно. Отчасти это верно, но... 

  Сделав неплохую карьеру и добившись вполне достойного положения в социуме, я переселилась за 2500 км и начала жить практически с нуля. В доме наотшибе, который пустовал уже лет двадцать. Этакий смягченный вариант жизни Робинзона Крузо. Никто из моего окружения этого не понял и, разумеется, не одобрил. А некоторые это резко осудили, ибо люди в принципе не любят, если в привычной жизненной схеме и взаимоотношениях что-то внезапно нарушается.   

     Тем временем новая жизнь постепенно обрела свои очертания. Не могу сказать что мне самой было легко перестроится и лишь позже окончательно осознала, что уехала не от чего-то, а к себе самой. Так при чем тут мнение мамы? Она не могла примириться с тем, что я вдруг сломала тот свой образ, которым она так гордилась. Ее непонимание и даже возмущение (как можно так ее разочаровывать) были глубоки. Мои успехи игнорировались. Продвигаясь в своей новой ипостаси, я старалась об этом не думать, хотя было горько от такого непонимания. 

   И вдруг духовное примирение, если можно так сказать, наступио совершенно неожиданным образом. Я написала и издала книгу о своем опыте общения с собаками (и немного с кошками). Она вышла несколько месяцев назад как сборник смешных и не очень историй под названием "Потомки Майры". Моя матушка перечитала ее раза три и, наверное, это помогло ей увидеть свою дочь совершенно другими глазами.  

    Вчера мы долго разговаривали по телефону, и матушка подробно интересовалась всеми моими собаками. Больше всего она спрашивала о Найджеле, бессменным вожаке моей стаи. Найджела она называет моей опорой. Ему 14, но он твердо держит бразды правления в своих лохматых лапах.Когда матушка услышала, что я возила его на обследование, очень разволнавалась и не спала всю ночь. Так что на утро пришлось дать полный отчет о его здоровье, которое пока в порядке, и успокоить. 

    Чувство затаенной, глубоко сидящей обиды у меня испарилось, в душе наступил покой. Даже сказала бы - благость. 

    Так вот, возвращаясь к названию. Будь нам 30,40,50,60 лет, какими бы мы зрелыми и мудрыми не были, понимание и одобрение мамы все равно не безразлично. Это не означает, что мы держимся за мамину юбку. Нет, мы живем своей жизнью, и часто ссоримся с родителями, но глубоко в сердце остаемся мамиными сыном или дочкой.